— Я придерживаюсь того же мнения, — согласился Купченко. — Предположим, что наша героиня — чемпионка по карате, но это значения не имеет. На трупе нет следов насилия.

— И все же в петлю сунули труп. — Трифонов вздохнул. — А как быть со следом от укола? Открой окна, Вася, дышать нечем.

— А почему мы должны считать, будто убийца работал в одиночку или с сообщником? — резонно заметил Купченко. — Их могло быть больше.

— На «больше» отпечатков не хватает, — заметил Дымба, распахивая окно. — Старые протертые ковры не дают мне возможности сделать однозначные выводы, след от скольжения обуви есть только у стола. Вот почему я сделал вывод, что жертва при нанесении удара подсвечником поскользнулась и растянулась брюхом на полированной крышке, поцарапав ее пуговицами. Думаю, все проходило именно так.

Дверь открылась, вошли Куприянов, лейтенант Рогова и участковый.

— Александр Иваныч, соседи ничего не видели и не слышали, — доложила девушка. — Но я спустилась с Семеном вниз. Машина на месте. И вы знаете, в салоне еще остался очень слабый аромат тех же французских духов.

— Шерше ля фам! Ищите женщину! Какая банальность. — хлопнул себя по коленям Трифонов.

— Что будем делать, Александр Иваныч?

— Поедем на квартиру покойного Зибирова. Я, Рогова и Куприянов. Дымба остается здесь с участковым, Купченко сопровождает труп на вскрытие.

В квартиру попали случайно. На звонки дверь никто не открывал. Вызывать слесаря без санкции в час ночи было глупо. Искать участкового смысла не имело. Пришлось бы откладывать работу на утро, но выручила тонкая подошва туфелек Наташи Роговой. Она почувствовала какой-то твердый предмет под ногой, приподняла коврик, расстеленный перед дверью, и увидела связку ключей.