— Мы попросим вас зайти с нами в квартиру Зибирова.

— Пожалуйста. Если это законно, конечно.

Ей не ответили.

Квартира ничего интересного собой не представляла, за исключением двух деталей. На письменном столе стояла очень большая резная шкатулка ручной работы, но она оказалась пустой. Вещь, занимающая столько места на рабочем столе, должна служить по своему назначению, а не быть украшением. Тем более, что стол был завален бумагами, книгами по археологии и искусству Древнего Востока. На столе стояла пустая рамка, без фотографии. Поиски каких-либо фотографий ни к чему не привели.

Соседка доверила сыщикам письмо, полученное для Зибирова. Куприянов оставил ей расписку.

— А кого-нибудь из друзей Зибирова вы знали? — спросил женщину Трифонов, когда они собрались уходить. — Может быть, у него девушка была?

— Друзей не знала. А девушку видела. Очень хорошенькая, но с детьми. Ее дети. Они ее мамой называли. Случайно получилось. Я была в Елисеевском, а они стояли в очереди, впереди человек на шесть-семь. Шамиль меня не видел, народу в магазине много было. Он ее Валей называл, а она его Мариком. Почему Мариком, не знаю, но Шамиль от всех скрывал, что он чеченец, может, поэтому. Сегодня имя Шамиль стало нарицательным. Хотя к Зибирову это никак не относится. Очень деликатный и воспитанный молодой человек.

— О чем они говорили?

— Не слышала. Отдельные слова. О какой-то пог ездке речь шла. Брали сухую колбасу, она в дороге не портится. Я решила, что они в отпуск собираются. Веселые, довольные, радостные. За руки держались. Я порадовалась. Порядочный парень, женщину с детьми берет. И чем чеченцы плохи? Нельзя же всех под одну гребенку стричь.

Сыщики поблагодарили соседку и ушли.