— Одного звали Александр Наумович Маркин, так?

— Похоже. Но точно я не помню. Все были убиты из разного оружия, и, как вы тогда определили, их убивали в разных местах, возможно, и в разное время. Вот только могилу покойничкам вырыли одну.

— И еще. После установления личностей мы выяснили, что покойники при жизни не знали друг друга и их дорожки никогда не пересекались. Убийство носило заказной характер, а убийцы были профессиональными стрелками. Ни в одном случае второго выстрела не потребовалось. Одного застрелили из винтовки с большого расстояния. Попадание точное.

— Все так, Александр Иваныч, застряли мы тогда на главном вопросе. Дело не могло продвинуться ни на шаг по причине отсутствия мотива преступления. Вы же проверяли подноготную покойничков. Один — бортинженер гражданской авиации, летал на внутрироссийских линиях, второй был журналистом, третий… Уже не помню, кем. Отличные работники, у всех дети, дом, дачные участки и никакой связи с криминалом. Кому понадобилось их убивать, совершенно не ясно. Ладно бы под шальную пулю попали во время бандитской разборки или при налете на торговую точку, а ведь нет. Убийства умышленные, прицельные и организованные. Даже могилу покойникам заготовили. Полная каша получается. Версия с серийным убийцей не прошла — стреляли из разного оружия и с разного расстояния. Банды сионистов в городе не промышляют. За последующий год подобных преступлений больше не совершалось.

— Сионистов? Ну да! Теперь вспомнил. Все трое были евреями. Маркин, Цейтлин и Эпштейн. Это все, что объединяло убитых.

— Ну а если бы они были русскими, то что? Или один из них украинец или татарин? Нет, это совпадение, а не причина.