- Действительно! - Масси внимательно посмотрел на указанные предметы. - А ведь точно!

- Ну, вот, - Генрих дернул плечами и пошел в гостиную, - видишь, новое - это лишь переделка старого, особенно касаемо моды.

Масси еще минут пять любовался на себя, а когда пришел в комнату, то Генрих уже сидел на диване с бокалом коньяка, и щелкал каналами телевизора.

- Научите меня говорить по - немецки, босс, я же вообще ничего не понимаю! Мы сегодня полдня ездили, а я себя как дурак чувствовал. Все вокруг что-то каркают, а я только улыбаться должен.

- Не можешь до вечера потерпеть? - Генрих прищурившись посмотрел на него.

- Так хоть телевизор посмотреть!

- Ладно, - Холлисток отставил бокал, и сделал знак следовать за собой.

Они прошли в большую спальню, где Масси открыл большой чемодан, и вытащил оттуда одну из книг Холлистока. Он четко знал, какая из трех книг нужна, и что делать дальше, а потому дальнейшие указания не требовались. Пока он этим занимался, Генрих опустил жалюзи и задвинул шторы.

- У меня это будет тридцать четвертый язык, который я знаю, - сказал Масси, становясь на одно колено.

- Да, странно, что среди них нет немецкого. - Холлисток зажег две свечи, и достав кинжал, положил его на стол.

Полистав книгу, он быстро нашел нужную страницу, и водя кончиком лезвия по строчкам, начал читать. Масси повторял все слова, которые, переходя с единого языка, доступного всем, кто соотносился с потусторонним миром, постепенно обретали черты языка Шиллера и Гете. По прошествии десяти минут он уже в совершенстве овладел немецким. Холлисток загасил свечи, и когда они остались в почти полной темноте, протянул Масси кинжал. Тот легонько провел лезвием по запястью, и когда показалась кровь, приложил клинок к ране. Кинжал начал набирать цвет, явственно окрашиваясь золотом, но почти сразу потускнел.