— А-а, мисс Райан, — слегка приподняв бровь, приветствовал ее Ронни. — Прибыли на службу, я вижу.

Он говорил таким тоном, словно Финн опоздала по крайней мере на полчаса, что совершенно не соответствовало истине.

— Да, мистер Де Паней-Коттрелл, — столь же ледяным голосом откликнулась она, особенно напирая на слово «мистер», так как отлично знала, что Ронни всей душой жаждет услышать обращение «ваша светлость», или «барон», или «милорд», или на худой конец «сэр». Перебьется, твердо решила она про себя.

— Служащие нашей компании обычно завтракают дома, мисс Райан. В нашей компании не приветствуются крошки на рабочих столах наших служащих.

Чтобы успокоиться, Финн мысленно подсчитала, сколько раз Ронни употребил слово «наш» в двух коротких предложениях.

— Но только не в том случае, если ваш служащий живет в часе езды от вашей компании, — холодно парировала она.

— В Тутинге, кажется? Или в Стипни? — иронично выгнул бровь Ронни.

— В Крауч-Энде.

— В Крауч-Энде. Ну разумеется.

Сам-то Ронни, естественно, обитал на фешенебельной Чейни-Уок, в том самом доме, где когда-то проживали американский живописец Джеймс Мак-Нейл Уистлер и его знаменитая мамаша.

— Разумеется, — подтвердила Финн и, одарив директора самой фальшивой из своих улыбок, поспешила к лестнице.

С нее было достаточно: она опасалась, что от этого обмена любезностями в ее остывающем кофе скисли сливки.

— И никаких крошек, мисс Райан! — крикнул Ронни ей вслед.

— Ни единой! — заверила его Финн, даже не обернувшись.

Она уже поднялась на площадку и, буркнув себе под нос: «Придурок!» — поспешно свернула в коридор.

2

Кабинет Финн, крошечная комнатушка без окон, больше похожая на кроличью клетку, затерялся в лабиринте коридоров и таких же клеток на втором этаже «Мейсона — Годвина».