Сахар почти сразу же стал распределяться по карточкам, а у людей появились дела поважнее, чем производство и потребление мятных шоколадок и столь же популярных шоколадных наборов «Хинто-Минто». Дела у «Мейсона — Годвина» во время войны, напротив, заметно пошли в гору. Пользуясь услугами швейцарских посредников, владельцы с одинаковым рвением вели дела и с победителями, и с побежденными, покупали и продавали и в 1946 году, распухнув от денег и непроданных лотов, решили, что пришла пора расширяться, и купили здание на Корк-стрит, делавшей в то время только первые шаги по своему заляпанному краской пути к славе.

Всю эту информацию, за исключением сведений о сексуальных наклонностях Тернера и Таунсенда и о сделках, проведенных в сороковых годах через швейцарских посредников, Финн в первый же день работы почерпнула из специальной ознакомительной брошюры.

Аукционный дом «Мейсон — Годвин», в штате которого уже более сотни лет не имелось ни Мейсона, ни Годвина, был, конечно, не так велик, как «Сотбис» или — боже упаси! — этот выскочка «Кристис», но зато никто не смог бы обвинить его в неразборчивости. Здесь всегда торговали искусством, и только искусством, в отличие от «Сотбис», где не брезговали ничем — от недвижимости до старых наручных часов, или «Кристис», скатившегося до продажи списанного голливудского реквизита: недавно там была выставлена на торги форма капитана Жан-Люка Пикара из первой серии «Звездного пути», особую ценность которой придавали подлинные засохшие пятна пота актера Патрика Стюарта. По утверждению Страшилы Рональда, его компания руководствовалась принципом «Ars gratia artis» — «Искусство ради искусства» — за много десятилетий до того, как мир услышал о существовании местечка под названием Голливуд.

За благородным георгианским фасадом здания на Корк-стрит располагалась небольшая и элегантная приемная, украшенная антикварной мебелью и периодически сменяющимися полотнами живописцев-академиков девятнадцатого века, довольно заурядными и крайне респектабельными.