– У меня доказательство. Я покажу, – пояснил Фонг. Он стянул с себя рубашку и повернулся к Сэму и Копре спиной.

Спина его была покрыта пленкой, со всех четырех сторон приклеенной к коже серебристой клейкой лентой. Пленка висела свободно и колыхалась, когда Фонг шевелился.

– Что это? – удивилась Копра.

– Я приклеил к спине, когда попал в лагерь. Чтобы защитить. Сейчас сниму. Вы посмотрите.

Сэм пожал плечами.

– Ладно, попробуем, – согласился он и принялся отклеивать ленту. Фонг тихонько стонал от боли.

– О Боже, я этого не вынесу! – запричитала Копра Инисфри и закрыла лицо руками. В громадных лапищах исчезло не только лицо, но и вся голова с последним писком причесок в стиле “афро”. – У него там, наверное, какая-нибудь гнойная рана.

– Подумай получше, – произнес Сэм Спелвин. Он уже отклеил пленку и внимательно разглядывал спину Фонга. Копра тоже отважилась взглянуть.

И тут случилось то, что потом стало предметом долгих разговоров в кулуарах телестудии. Копра была настолько ошарашена увиденным, что, не отдавая себе в этом отчета, встала на ноги без посторонней помощи. Она схватила Фонга в охапку, развернула его лицом к себе и так яростно поцеловала, что чуть не сломала ему передние зубы.

– Фонг, дитя мое, ты едешь в Америку.

Темные глаза Фонга засветились от радости.

– Правда?!

– Но только я должна задать тебе один вопрос.

– Какой?

– Ты умеешь мыть окна?

Час спустя Фонг сидел в мягком кресле салона первого класса самолета таиландской авиакомпании. Когда взлетная полоса бангкокского аэропорта оказалась далеко внизу и самолет уже летел над безупречно лазоревой гладью Сиамского залива, Фонг поклялся себе, что не успокоится до тех пор, пока его американские друзья не обретут свободу и не вернутся на родину.

И тут – словно кто-то проколол воздушный шарик – Фонг почувствовал, как спало нервное напряжение, которое так долго поддерживало его силы. Фонг улегся сразу на три кресла и заснул.