Мишлини понял, что сыт по горло. Дело было не только в ее отлучках, хотя и с этим нелегко было смириться.

— Как поживает ваша жена? — часто спрашивали его.

— Откуда, черт возьми, я могу знать?! — Теперь он так отвечал на этот вопрос. Мишлини ничего не слышал о своей супруге больше двух недель.

Было кое-что и посерьезнее. Да, им бывало трудно при встречах, она приезжала домой измученная, душевно вымотанная, слишком усталая, чтобы приготовить настоящую еду, не говоря уж о том, чтобы проявить страсть в постели. Однажды вечером, на коктейле в Джорджтауне, Мишлини все понял. Чем успешнее развивалась ее карьера, тем сильнее он ощущал свою ненужность в ее жизни.

— О, вы женаты на Изидоре Дин. Как замечательно! — воскликнула еще одна светская дама. Она не сказала: «Господин Джо Мишлини, как я рада познакомиться с вами, расскажите о себе», он опять был мистером Изидорой Дин и двадцать минут вынужден был говорить о работе жены, прежде чем ему удалось выпить еще одну порцию виски.

Иза даже не взяла его фамилию — «по профессиональным соображениям». В нормальной семье существует четкое разграничение обязанностей: мужчина зарабатывает на жизнь, а женщина выпекает хлеб. Муж и жена не спорят, где и когда они встретятся, кто что должен сделать и кому кого трахать.

Все это подрывало самоуважение Джо. А теперь могло поломать и карьеру.

— Джо, у нас проблема, — произнес Эрскин Вандел, президент «Фокс Авионикс», тоном, не оставляющим и тени сомнения в том, что проблема не у них, а у Джо Мишлини. Они находились в кабинете президента с видом на неспокойный Потомак, и признаки приближающейся ранней зимы еще больше усугубляли мрачную атмосферу, царившую в комнате. Вандел выглядел очень величественно в своем помпезном кабинете, за высоким письменным столом, в то время как шеф отдела планирования беспомощно утопал в низком кресле. Мишлини чувствовал себя униженным.