Неужели этим огромным серым глазам придется впитывать грязь и мерзость?

Отпусти ее, мысленно взывает Эдди к судье.

И Витцель, о чудо, улавливает эту безмолвную просьбу. Впервые в жизни он ведет себя как порядочный человек. Смотрит на кандидата в присяжные долгим взглядом из своего поднебесья и вдруг говорит:

— Если хотите, мэм, я могу вас освободить от этой обязанности.

На лице Эдди против воли расплывается довольная улыбка.

— Я, разумеется, постараюсь не растягивать этот судебный процесс, — продолжает Витцель, — но тем не менее он продлится как минимум несколько недель. Все это время присяжные заседатели будут находиться под охраной. Суд прекрасно отдает себе отчет в том, что подобные процессы создают для присяжных заседателей массу трудностей и неудобств. Вы мать-одиночка, ваше финансовое положение блестящим не назовешь. Я считаю, что это достаточное основание для освобождения вас от выполнения этой гражданской обязанности.

Эдди качает головой. Он-то считал, что Витцель — гнусная крыса, и мечтал как-нибудь встретиться с ним в темном переулке. Но за малую толику милосердия, проявленного Витцелем по отношению к номеру двести двадцать четвертому, Витцель достоин прощения.

Но бедная дурочка не хватается за предоставленный шанс. Сидит, брови насуплены — раздумывает. Над чем же тут думать? Господи, вразуми хоть Ты ее.

Номер двести двадцать четыре поднимает глаза на судью.

— Скажите, а если я соглашусь, вы гарантируете мне безопасность?

Витцель хмурится. Его, похоже, тоже удивляет, что кандидат колеблется. Но судья берет себя в руки и говорит:

— Само собой. Вы будете в полной безопасности.