Лейси скривилась ему в спину. Опять эти его приступы сарказма. И какая муха его укусила? Вообще, зачем ему квартира Уорингов, когда отец занимается продажей отеля «Плаза»? Странно это.

Она замкнула ящик стола и задумчиво потерла лоб: заболела голова. Неожиданно навалилась усталость.

После отпуска все сразу закрутилось: нужно довести до конца старые проекты, провести подготовительные работы по новым, друзей всех проведала, еще на выходные племянники приезжали... плюс невероятно много времени приходилось проводить с Изабель Уоринг.

Женщина звонила каждый день, часто приглашала к себе.

— Лейси, вы должны со мной пообедать. Вы ведь хотите есть, да? — говорила она. Или же: — Лейси, по дороге домой загляните ко мне, выпьем по бокалу вина, договорились? Поселенцы Новой Англии называли сумерки «время спокойствия». На самом деле это время одиночества.

Лейси выглянула в окно. Длинные косые тени перечеркивали Мэдисон-авеню — явный признак того, что дни становятся короче. "И правда — время одиночества, — подумала она. — Изабель такая несчастная. А еще приходится квартиру в порядок приводить, тут и там натыкаясь на вещи Эмили. Тяжело ей, бедной. А у Эмили вещей...

Такой пустяк: она ведь просит всего лишь побыть с ней, послушать ее, — подумала Лейси. — Я ведь ничего против не имею. Мне даже нравится Изабель. Подружились вроде. Но, — призналась себе Лейси, — ее рассказы только будят тоску по ушедшему из жизни отцу".

Она встала. «Сейчас приеду домой и сразу под одеяло, а то просто с ног валюсь, — подумала она. — Сил моих больше нет».

Спустя два часа, в девять, Лейси готовила себе папин любимый сандвич с беконом, салатом и помидором: папа называл его «нью-йоркский буфетный корм». Всего двадцать минут в бурлящем джакузи, и она была снова свежа и легка.

Зазвонил телефон. Она подождала, пока сработает автоответчик, и после приветствия раздался знакомый голос Изабель Уоринг. «Трубку брать не буду, — решила Лейси. — Только не сейчас, не хочу я двадцать минут висеть с ней на телефоне, не сейчас».