Обошлось без визгов — страх был сильнее. Саварано просто наслаждался такими моментами: неприкрытый ужас в глазах жертвы, которая понимает, что попала в ловушку и скоро умрет. Ему нравилось смаковать такие мгновения. Нравилось медленно вынимать пистолет и, глядя жертве прямо в глаза, аккуратно целиться. Его возбуждало притяжение жертвы к убийце, возникающее в те доли секунды, когда он готов был нажать на курок.

Он вспоминал, как Изабель попятилась обратно к кровати и залезла на нее, поближе к изголовью, вспоминал, как дрожали ее онемевшие губы. Вдруг она вскрикнула: «Нет!..» — и кто-то позвал ее. Как раз когда раздался выстрел.

Саварано нервно барабанил пальцами по кожаной папке. Фаррелл появилась точно в момент выстрела. Не будь ее, все прошло бы идеально. «Глупо было оставлять ее в живых», — подумал он. Ладно, главное он забрал дневник и пристрелил Уоринг — стало быть, с задачей справился. Если с Фаррелл будут проблемы, ее тоже можно убрать... Это тоже входило в его обязанности.

Саварано расстегнул «молнию» папки и заглянул внутрь. Страницы были аккуратно скреплены, он бегло пролистал их. Чистая бумага.

Не веря своим глазам, он смотрел на бумагу. В поисках рукописи Саварано бросился проверять каждую страницу. Чистые листы бумаги, все до единого новые. Ясно, что настоящий дневник — все еще в квартире. И что теперь? Что делать дальше?

Возвращаться слишком поздно. Наверняка в доме кишмя кишат полицейские. Нужно придумать другой способ добраться до бумаг.

Зато не поздно позаботиться о том, чтобы Лейси Фаррелл не смогла опознать его в суде. Такая работа могла доставить настоящее удовольствие.

5

Под утро Лейси наконец-то уснула, ей снилось, как по бесконечным коридорам медленно двигались тени, а из-за дверей раздавались леденящие кровь крики.

Без четверти семь зазвонил будильник, и кошмар закончился, но она понимала, что предстоящий день будет ужасным. Детектив Слоун просил явиться в полицейский участок и помочь художнику составить портрет Колдуэлла.