Лейси Фаррелл понравилась ей сразу, еще тогда, в лифте, — такая же молодая, как Эмили, и немного похожа на нее.

Ну, не то чтобы Лейси походила на Эмили. У Эмили волосы короткие, вьющиеся, каштановые с золотом и карие глаза. Эмили была невысокого роста, всего пять футов, с нежной кожей и точеной фигурой. Сама себя она называла комнатным гномом. А Лейси — высокая, худенькая, с зелеными глазами, и волосы у нее темнее, к тому же длинные и прямые, спускаются прямо на плечи. Но что-то в ее улыбке, в ее манерах неуловимо напоминало Эмили.

Изабель оглянулась. Ясно, что мало кому нужна березовая отделка и пестрая мраморная плитка, которой выложен холл, а Эмили так любила... ну это все заменить легко. В кухне и ванной недавно делали ремонт, покупателям должно понравиться.

Целый месяц она ездила из Кливленда в Нью-Йорк, проверила все пять огромных стенных шкафов в квартире, все выдвижные ящики, снова и снова встречалась с друзьями Эмили — пыталась что-нибудь разузнать. Но в конце концов поняла — нужно смириться, прекратить бессмысленные поиски и жить дальше своей жизнью.

Но в несчастный случай она не верила по-прежнему. Она знала, что в снежную бурю Эмили ни за что бы не выехала из Стоу домой, а поздней ночью и подавно. Медэксперт ничего подозрительного не обнаружил. Джимми тоже принял версию несчастного случая, иначе в поисках ответов он бы весь Манхэттен разорвал на тысячу маленьких Манхэттенов.

За одним из нечастых обедов он снова попытался убедить Изабель бросить поиски. По его версии, той ночью Эмили услышала метеосводку: предсказали сильный снегопад — и решила поехать домой, чтобы на следующий день вовремя попасть на репетицию. Джимми просто отказывался видеть в ее смерти что-то подозрительное и зловещее.

Изабель же смириться не могла. Незадолго до смерти Эмили Изабель говорила с ней по телефону.

— Джимми, Эмили явно была не в себе. Ее что-то тревожило. Клянусь, я слышала по ее голосу.