Бессмысленному терзанию положил конец звонок домофона. Швейцар сообщил о приходе мисс Фаррелл, которой на десять часов была назначена встреча.

Бурное и энергичное приветствие Изабель стало для Лейси неожиданностью.

— Боже мой, да вы еще моложе, чем я думала, — с порога сказала Изабель. — И сколько же вам лет? Тридцать? На следующей неделе моей девочке исполнилось бы двадцать пять... Она жила в этой квартире. Собственно, и владелицей она была. Отец ей купил. Страшно, как все с ног на голову перевернулось, не находите? По законам природы сначала должна была умереть я, и тогда Эмили разбирала бы мои вещи.

— У меня самой двое племянников и племянница, — сказала ей Лейси. — Не дай бог что с ними случится — не пережила бы точно. Так что я вас понимаю.

Наметанным взглядом Лейси окинула квартиру и записала размеры комнат в блокнот. На первом уровне — прихожая, просторная гостиная и не менее просторная столовая, маленькая библиотека, кухня и ванная. На второй уровень квартиры вела винтовая лестница. Наверху апартаменты хозяйки: гостиная, гардеробная, спальня и ванная.

— Для молоденькой девушки квартира очень большая, — рассказывала Изабель, — это подарок отца. Он весь мир готов был к ее ногам сложить. Но это ее не испортило. В Нью-Йорк приехала после окончания колледжа и хотела снять маленькую квартиру в Вест-Сайде, но отец вмешался. Захотел, чтобы дочка жила в доме со швейцаром. Думал, так безопаснее. Теперь вот попросил меня продать квартиру и деньги себе оставить. Говорит, она бы тебе деньги отдала. Говорит, хватит мучить себя, пора вернуться к нормальной жизни. На самом деле смириться с потерей трудно... Я честно пытаюсь, но не получается... — Глаза ее наполнились слезами.

Тут Лейси задала важный вопрос:

— А вы уверены, что хотите продавать квартиру?

Она беспомощно наблюдала, как строгое лицо Изабель Уоринг скомкалось и обмякло, а на глаза навернулись слезы.