Разговаривая со своим коллегой, он не глядя прокомпостировал и вернул ей билет. Девушка стала пробираться вперед, и контрабас с каждым мгновением становился все тяжелее. Пройдя немного по платформе, Фрэнни позволила себе сделать передышку. Где-то впереди она услышала крик ребенка:

– Нет! Я не хочу! Я не хочу!

Его голос прорвался сквозь шум вокзала. Несколько человек оглянулись.

– Я ненавижу тебя!

Толпа начала редеть, и Фрэнни увидела мальчика лет восьми – того самого, который несколько минут назад пробежал мимо контролера. Он пытался вырваться из рук человека, тащившего его по платформе к выходу.

– Отпусти меня! Отпусти!

Когда они поравнялись с Фрэнни, мальчик вдруг замолчал и пристально посмотрел на нее. Фрэнни вдруг показалось знакомым его лицо, как будто она видела его когда-то раньше. Мужчина тоже напоминал ей кого-то. Ему лет тридцать пять, подумала она. Высокий, красивое, открытое лицо и темные, расчесанные на пробор волосы. Он напомнил ей киноактера Харрисона Форда, и она задумалась, где же могла его раньше видеть. Возможно, это действительно какой-нибудь актер или политический деятель.

Мужчина остановился, заметив интерес мальчика к Фрэнни, и улыбнулся ей, как бы извиняясь за беспокойство. Ребенок с любопытством рассматривал контрабас.

– Разрешите, я помогу вам, – негромко, но настойчиво произнес мужчина с легкой иронией.

В его тоне слышались и юмор, и спокойная уверенность в себе, характерная для представителей высших классов. Он был одет в немного старомодный, но хорошо сшитый полотняный костюм, рубашку из джинсовой ткани с двухцветным розово-зеленым галстуком. Фрэнни поддалась его обаянию.