Пятилетний сын унаследовал черты матери: рыжие короткие кудри, серьезное веснушчатое лицо, распахнутые зеленые глаза. На нем были серые фланелевые шорты, короткая вельветовая курточка, серые гольфы и черные начищенные ботинки. Ему очень хотелось, чтобы отец шел быстрее; эта часть Лондона не представляла для малыша интереса, за исключением Донжона,

– Папа, правда, мы идем в Хэмлейс? Ты обещал.

– Хэмлейс? – Отец уставился на сына, словно не понимая.

– Ты обещал!

– Да, обещал. И мы обязательно сходим туда.

Мальчик посмотрел на отца. Он никогда не мог понять, шутит тот или говорит серьезно.

– Но ведь нам нужно совсем не сюда.

– Мы должны подождать маму.

На лице мальчика было написано огорчение.

– А где она?

– В парикмахерской. Она придет ко мне в офис в половине первого, через двадцать минут.

– А что мы будем делать сейчас?

– Надо забрать из ремонта мамин свадебный браслет.

Мальчик совсем упал духом.

– Ты же сказал, что мы идем в Хэмлейс.

– Мы пообедаем с мамой, а потом пойдем в Хэмлейс.

– Я хочу сейчас! Ты обещал! – Мальчик начал всхлипывать.

Они стояли посреди тротуара, и их все время толкали. Рядом в переулке по правой стороне располагалось кафе. Отец протащил капризничавшего ребенка мимо бюро по трудоустройству, туристического агентства, обувной мастерской и еще нескольких магазинчиков и остановился перед грязноватой, непривлекательной закусочной. На вывеске двенадцатидюймовыми буквами было написано: «САНДВ..И. КАФЕ ЛУИДЖИ» – две буквы отсутствовали. К окну изнутри четырьмя присосками была прилеплена карточка меню с надписью внизу: «Здесь или навынос».

– Смотри, у них есть молочные коктейли, – сказал отец. – Давай возьмем.

В кафе у прилавка стояла небольшая очередь, и все столики, кроме одного, были заняты. Войдя внутрь, они почувствовали сильный запах кофе и чего-то жареного; полумертвая муха жужжала и трещала в сетке ловушки. На задней стене висели два выцветших от времени плаката с видами Неаполя и Амальфи.