Мери снова постучала, теперь уже рукоятью фонарика. На этот раз ее услышали, потому что голоса внезапно умолкли, раздались чьи-то мягкие шаги. Через несколько секунд она увидела, как к ней спускается мистер Бейтс. Он подошел к двери и открыл ее, жестом пригласив Мери войти.
– Извините, – произнес он. – Я тут укладывал Маму на ночь. С ней иногда приходится трудно.
– Вы сказали, что она больна. Мне бы не хотелось тревожить…
– Да нет, вы никого не потревожите. Она наверняка заснет сном младенца. – Мистер Бейтс повернул голову, бросил быстрый взгляд на лестницу и продолжал приглушенным голосом: – Она ведь здорова, физически здорова, понимаете? Но иногда на нее находит…
Он порывисто кивнул, затем улыбнулся.
– Давайте-ка ваш плащ, сейчас мы его повесим. Вот так. А теперь сюда пожалуйста…
Она последовала за ним по проходу под лестницей.
– Надеюсь, вы не будете против поужинать на кухне, – прошептал он. – Я там для нас двоих все приготовил как надо. Ну вот, садитесь, я сейчас налью вам кофе.
Кухня была украшением этого дома – застекленные шкафчики от пола до потолка, окаймляющие старомодную раковину с рукомойником. В углу раскорячилась большая печь. Но от нее шло благодатное тепло, а длинный деревянный стол радовал взгляд обилием закусок – колбасы, сыра, огурцов домашнего засола в стеклянных тарелках, расставленных на скатерти в красную и белую клетку. Мери сейчас не казалась смешной причудливая обстановка, и даже это неизменное, вышитое гладью изречение на стене не вызывало у нее раздражения.