— Вы назвали преступника мальчишкой, — спросила Амелия. — Сколько ему лет?

— Шестнадцать.

— Несовершеннолетний.

— Формально да, — подтвердил Белл. — Однако грехов за ним уже больше, чем за большинством наших взрослых бедокуров.

— У родных вы искали? — продолжала Сакс, словно решение об участии ее и Райма в расследовании было уже принято.

— Его отец и мать умерли. Мальчишка воспитывался у приемных родителей. Мы обыскали его комнату у них дома. Но не нашли никаких тайников, дневников, ровным счетом ничего.

И не должны были найти, подумал Линкольн Райм, горячо желая только одного: чтобы этот человек поскорее убрался восвояси к себе в округ с названием, о которое язык сломаешь, и прихватил с собой все свои проблемы.

— Райм, я думаю, мы должны помочь, — сказала Сакс.

— Сакс, но операция...

— Две жертвы за два дня, — оборвала его она. — Возможно, он вошел во вкус.

Иногда бывает, что преступники становятся похожими на наркоманов. Утоляя растущий психологический голод к насилию, они начинают совершать преступления все чаще, жестокость нарастает от раза к разу.

Белл кивнул.

— Вы поняли совершенно верно. И еще кое-что. У нас в округе за последние пару лет были еще три странные смерти и одно самоубийство, случившееся всего несколько дней назад. Мы считаем, что мальчишка может быть замешан во всех этих делах. Просто у нас не было достаточно улик для ареста.

«Это потому, что не я занимался этими делами», — подумал Райм и тотчас же напомнил себе, что тщеславие его погубит.

Заинтригованный загадкой, он с неудовольствием почувствовал, как начинают крутиться шестеренки его мозга. Именно это и позволило Линкольну Райму сохранить рассудок после аварии, это отвлекло его от поисков человека, который помог бы ему совершить самоубийство.