Количество ос уменьшилось, хотя тридцать — сорок точек все еще чернели на его коже, выгибая брюшка, готовясь снова ужалить.

«Через несколько минут я буду на берегу реки. Брошусь в воду. Они утонут. Все будет хорошо... Беги! Беги от боли... от боли... Как такие маленькие твари могут причинять такую сильную боль? Господи, до чего же мне больно...»

Эд бежал как профессиональный спортсмен, как затравленный олень, круша кусты, которые едва различал сквозь слезы, затянувшие глаза.

Сейчас он...

Но подождите, подождите! В чем дело? Оглядевшись вокруг, Эд Шеффер вдруг понял, что он никуда не бежит. Он даже не стоит. Он лежал на земле всего в тридцати футах от сторожки, беспомощно дергая ногами.

Эд схватил рацию, и хотя его большой палец распух от ядовитых укусов, ему удалось нажать на кнопку вызова. Но тут судороги, начавшиеся с ног, достигли торса, шеи, рук, и он выронил рацию. Какое-то мгновение Эд еще слышал доносившийся из динамика голос Джесса Корна, затем осталось только зловещее жужжание, постепенно превратившееся в едва слышный писк и вскоре совсем затихшее.

Глава 2

Только Господь бог может исцелить его. Но в намерения Господа это не входит.

Впрочем, это не имело никакого значения. Линкольн Райм доверял науке, а не теологии, и поэтому он поехал не в Лурд, Турин или к баптисту-целителю, а сюда, в больницу Северной Каролины, в надежде снова стать если не полноценным человеком, то хотя бы не таким ущербным.

Райм спустил свое механическое кресло-каталку «Штормовая стрела», ярко-красное как спортивная машина, по пандусу микроавтобуса, в котором он, его помощник и Амелия Сакс только что проехали пятьсот миль от самого Манхэттена. Умело нажимая губами на управляющий мундштук, Райм ловко развернул кресло и, набрав скорость, покатил к широким входным дверям исследовательского института неврологии медицинского центра университета Северной Каролины.