Происхождение профессии, которой посвятил себя Сэвэдж, имеет предысторию, корни которой уходят с прошлое и теряются в мифическом тумане. Поначалу появились охотники, затем фермеры, затем в качестве смены — проститутки и политики. Можно, конечно, спорить о том, в каком порядке появлялись эти четыре древнейшие профессии, но то, что они были первыми, ни у кого не вызывает сомнения.

Как только возникла торговля, тут же появилось то, что необходимо защищать. И, таким образом, сэвэджская — пятая — профессия. И хотя никто не документировал первое появление ее на мировой арене, все же два случая иллюстрируют доблестные традиции.

Когда через четыреста лет после смерти Христа англосаксы завоевали Британию, то с собой они принесли германский кодекс абсолютного повиновения своему военачальнику. В первоначальной и окончательной трактовке кодекс обязывал вассалов, или комитатус, защищать своего вождя с честью даже после его смерти. Одним из блестящих примеров подобного рода повиновения своему господину является сражение на берегу реки Блэкуотер возле города Малдона в Эссексе в 991 году.

Грабившие побережье скандинавские пираты расположились на острове, который в отлив соединялся с берегом узкой дорогой. Местный британский военачальник Биртнот привел преданных ему комитатус к этой тропке и приказал викингам оставаться на месте. Враг бросил ему вызов.

Засверкали мечи. На дорогу пролилась кровь. Когда битва разгорелась, один из молодых солдат Биртнота трусливо повернулся и убежал. Другие же, решив, что это бежит сам Биртнот, тоже отступили. Остался на дороге только сам Биртнот и его телохранители.

В него попал дротик. Биртнот вытащил его и заколол им своего противника. Меч одного викинга отрубил его бойцовую руку. Беззащитный, теперь он не мог более сопротивляться, и был рассечен на куски. И хотя Биртнота более не было в живых, верные комитатус продолжали стоять насмерть, продолжали защищать его труп, мстить за его смерть и нападали на противника с еще большим упорством, проявляя при этом чудеса доблести. Смерть их была жестокой, но тем не менее радостной, потому что они не изменили кодексу верности.