На ней были кожаные черные сандалии ручной работы, складчатые слаксы цвета “бургунди”. Шелковая блузка цвета яйца малиновки (три верхние пуговки расстегнуты, чтобы все могли любоваться загаром чуть приоткрывающихся грудей, а нежно-синий цвет явно выбран для того, чтобы еще больше подчеркнуть голубизну и без того голубых глаз), часы от Картье и бриллиантовая подвеска вкупе с серьгами (сверкание усиливало и увеличивало блеск огромных глаз так же, как и выбеленные солнцем волосы).

Она остановилась рядом с Сэвэджем и, повернувшись к оставшемуся телохранителю, взглядом отпустила его.

— Спасибо.

Гороподобный мужнина, сожалея, что не удастся послушать разговор, нехотя удалился.

— Прошу прощения за то, что заставила вас ждать, — произнесла женщина, подступая к Сэвэджу на шаг и заставляя его тем самым вдохнуть запах ее тонких духов. Голос был бархатистым, рукопожатие — твердым.

— Пять минут? Какая ерунда. — Сэвэдж пожал плечами. — В моей профессии приходится ждать много дольше. Ко всему прочему, у меня было время полюбоваться вашей изумительной коллекцией, — Он указал рукой на поставленные под стекло китайские вазы. — Надеюсь, по крайней мере, что она ваша. Потому что вряд ли какой-нибудь отель в мире, даже “Король Георг Второй”, мог бы снабдить всех своих — хотя бы избранных — клиентов бесценными произведениями искусства.

— Путешествуя, я вожу их с собой. Воспоминание о доме. Вы цените китайскую керамику?

— Ценю? Можно сказать, что да, хотя почти ничего о ней не знаю. Но в любом случае наслаждаюсь красотой, Ваше величество. Вашей — прошу прощения за комплимент — в том числе. Встреча с вами — для меня большая честь.

— Как с членом королевской семьи или же как с бывшей кинозвездой?

— Как с бывшей актрисой.

Вспыхнувшие глаза, короткий кивок головой.

— Вы очень добры. Может быть, почувствуете себя более раскованно, если мы покончим с формальностями? Пожалуйста, называйте меня именем, которое я носила, будучи киноактрисой. Джойс Стоун.