— Да нет, характерные при изнасиловании вагинальные ссадины или разрывы отсутствуют, — задумчиво промолвила Клэр. — А вообще-то надо дождаться результатов анализа.

Она притормозила на железнодорожном переезде, и мы стали молча провожать глазами проходящий поезд. Ночь наступала на город Сан-Франциско, и жители торопились домой с работы.

В голове, под стать проходящей электричке, тоже тянулась целая вереница вопросов. Кто она, наша Девушка-из-«Кадиллака»? Кто ее убийцы? Как так вышло, что их пути пересеклись?..

По личным мотивам?

Или ей всего-навсего жутко не повезло?

В последнем случае мы имеем дело с ритуальным маньяком, который просто любит убивать, и заводится от определенной внешней атрибутики.

А посему этот тип вполне может повторить содеянное…

Клэр свернула налево, ловко нырнув в неожиданную прореху во встречном потоке, и через минуту уже выполняла сложный маневр параллельной парковки на забитой стоянке на Брайант-стрит, ровно напротив входа в «Сьюзи».

— Есть еще кое-что…

— Бабочка, не заставляй меня вымаливать на коленях.

Она усмехнулась и покачала головой, тратя на этот спектакль дополнительное время и вынуждая меня сгорать от нетерпения.

— Туфли. Восьмой размер.

— Как? При ее-то крохотной ножке?!

— А вот так! Чего только не бывает на свете… Впрочем, ты права, это дикость. Девушка-из-«Кадиллака» носила, вероятно, пятый размер. Туфли не ее. А подошвы, между прочим, никогда не касались асфальта.

— Ого! — отреагировала я. — Если туфли не ее, то и одежда, может статься, тоже…

— Вот-вот, и я так думаю. Линдси, я не знаю, что это значит, но на ней все как с иголочки. Ни тебе потертостей, ни следов потожировых выделений, ни каких-либо еще признаков контакта с живым телом. Кто-то очень тщательно — я бы даже сказала, искусно — обновил гардероб бедняжки после ее смерти.