— Нет людей, которые не знают поражений, — поделилась жизненным опытом Клэр.

— Верно, конечно, но Морин О'Мара страшно привередливая: она берется только за те дела, в которых уверена абсолютно.

«Возможно, до Юки еще не вполне дошло», — подумала я. Придется говорить открытым текстом.

— Юки, не беспокоишься, что твоя мама сейчас там лежит?

— А, ерунда! Если какая-то О'Мара планирует процесс, это еще не значит, что больница насквозь виновата. И вообще, знаете кредо адвокатов? «Подать в суд может кто угодно, на кого угодно и за что угодно». Вот так-то… Да нет, девчонки, серьезно, — продолжала Юки в своем обычном пулеметном режиме, — я и сама там лежала пару лет назад, с аппендицитом. Великолепный хирург, да и обслуживание по первому разряду до самой выписки.

— Ну и… как она сейчас? — поинтересовалась Клэр.

— Ничего, совсем даже неплохо, — сказала Юки. И через миг расхохоталась. — А знаете, как я это поняла? Она попыталась познакомить меня с местным кардиологом! Лысый, сорокалетний, с крошечными руками и запахом изо рта. У-у!

И под наш одобрительный смех Юки принялась подражать повадкам своей матери. Это у нее получалось так ловко, что Кэйко словно оказалась среди нас.

— Я ей говорю: «Мама, прекрати, такой бульдог не для меня». А она: «Юки, дело не в красоте. Доктор Пирс — славный человек. Добрый человек. А красота годится только на журнальные обложки!»

— Колись, давай, когда у вас свидание? — выдала Клэр под очередной взрыв смеха.

Юки затрясла головой:

— В смысле, когда он собирается об этом попросить? То есть когда именно моя мать схватит его мобильник и от его же имени наберет мой номер?

Мы разошлись настолько, что музыкантам пришлось даже поднять громкость на усилителе, чтобы перекрыть бурное веселье. Минут через двадцать Юки покинула наш столик, не прикоснувшись к кофе и шоколадным пирожным, оправдавшись тем, что надо еще успеть к Кэйко, пока не закончились часы для посещения.