Он поднялся на свой этаж ровно в девять утра и сразу почувствовал, что что-то не так. В коридорах слышалось шушуканье, в воздухе разлилось какое-то напряжение. Персонал кучковался у лазерных принтеров и перешептывался у кофеварок; когда Сандерс проходил мимо, люди замолкали или отворачивались.

«Ой-ой», — подумал он.

Как заведующий отделом, он не мог просто остановиться и выспросить у первого попавшегося ассистента, что стряслось. Мысленно ругаясь, он шел по коридору, кляня себя за то, что умудрился опоздать в такой важный день.

Сквозь стеклянную дверь конференц-зала он увидел Марка Ливайна, тридцатитрехлетнего заведующего конструкторским отделом, рассказывающего что-то людям из «Конли-Уайт». Это было забавное зрелище: молодой, симпатичный и целеустремленный Ливайн, одетый в черные джинсы и черную же футболку от Армани, расхаживал взад-вперед и вовсю распинался перед группой одетых в синие костюмы чиновников из «Конли-Уайт», неподвижно сидевших перед макетами приборов, производимых компанией, и чиркавших что-то в своих блокнотах.

Когда Ливайн заметил проходящего мимо Сандерса, он помахал ему рукой и, подойдя, высунул голову из двери конференц-зала.

— Привет, старик, — поздоровался Ливайн.

— Привет, Марк. Послушай…

— Я могу тебе сказать только одно, — перебил его Ливайн, — в задницу их всех; в задницу Гарвина, в задницу Фила. В гробу я видел ихнее слияние и их всех с ихней реорганизацией. Тут я на твоей стороне, старик.

— Слушай, Марк, ты не можешь?..

— У меня тут дела в самом разгаре, — Ливайн кивнул в сторону людей из «Конли-Уайт», — но я хочу, чтобы ты знал, как я ко всему этому отношусь. Они поступают неправильно. Поговорим попозже, ладно? Держи хвост пистолетом, старик, — сказал Ливайн, — а порох — сухим. — С этими словами он нырнул обратно в конференц-зал.