Я посмотрел в его сторону — он, положив телефонную трубку, заполнял бланк только что заключенной сделки.

— Грег, ты уж прости за вчерашние облигации, — обратился я к нему.

— Брось ты! Тут прямо как на весенней распродаже. Они подешевели еще на четверть пункта, так что я снова кое-что прикупил!

Должен признать, Грег гораздо смелее и азартнее меня. В конечном итоге мы завершали год с одинаковыми финансовыми результатами, однако мои прибыли носили характер ежемесячных и примерно равных по сумме поступлений, в то время как у Грега сваливались огромными порциями, словно в результате колоссальных взрывов.

Пришел Эд, явно удивленный моим столь ранним появлением в операционном зале. Под глазами черные круги; увеличенные толстыми линзами очков, они становились особенно заметны.

— Не спал? — сочувственно спросил я.

— Почти, — смущенно признался он. — Названивал в Токио.

Современная техника позволяет отслеживать рынок двадцать четыре часа в сутки. Однако человеческий организм — штука тонкая и хрупкая, и всякий, кто пытается заниматься делами среди ночи, обречен на частые ошибки. Поэтому я лично ночью предпочитаю спать, а на рынке тем временем пусть все идет своим чередом.

Подошел Боб Форрестер.

— Ну, помогла тебе твоя машинка? — не без язвительности кивнул он на «Бондскейп».

Удар ниже пояса, и он знал это прекрасно.

— Судить пока еще рано, — сохраняя спокойствие, ответил я. — Потенциально у нас очень сильные позиции. Уверен, что свои деньги мы вернем.

— Уж постарайся, сделай милость. Ты неплохой агент, сынок. Не хочется, чтобы ты тратил все свое время на дорогостоящие забавы. Пусть эта железяка побудет здесь до конца недели, но если к тому времени у тебя не будет результатов, чтоб я ее в моем операционном зале больше не видел. Понял?