— Почти, — признался Ричард. — Но мы ждем предоплаты от одного из наших покупателей, «Дженсон компьютер». Какое-то время продержимся.

— А потом? — Я начал злиться — чертова компания опять остается без наличных средств.

Ричард только пожал плечами.

— А что говорят в «Вагнер — Филлипс»?

— От них толку не много. Намекают, что у них на мою компанию есть потенциальный покупатель.

— Это кто же?

— А вот этого мне открывать не хотят. Утверждают, что клиент настаивает на анонимности.

— Ну и?.. Будешь продавать?

Ричард принялся рассматривать свои руки — когда-то он лишился первых фаланг на мизинце и безымянном пальце левой руки, и теперь, казалось, проверял, не отросли ли они у него вновь.

— Нет, не буду.

— Нет?! Ричард, ты ведь прогоришь!

— Сейчас продавать компанию не имеет никакого смысла, поверь мне.

— А я уверен, что нужно продать, пока есть такая возможность, — стоял на своем я. — Банкротство — дело серьезное. Есть риск, что ты навсегда потеряешь все свои идеи. Люди потеряют работу. Мы потеряем деньги.

При всем его уме Ричарду, по-моему, не хватало чувства перспективы. Он обречен на провал, и ему необходимо вовремя выйти из игры, чтобы свести убытки к минимуму. Я, маклер, это прекрасно видел, а Ричард, изобретатель, понять не мог.

— Сам знаю, что банкротство дело серьезное! — взорвался Ричард. — И можешь не сомневаться, много об этом думаю. И о своих людях тоже. Некоторые из них рядом со мной уже пять лет. Работали без выходных и не раз буквально чудеса творили! Будь спокоен, я о них позабочусь. Знаю, будет тяжело, но мы справимся, вот увидишь. И тогда ваши акции будут стоить куда дороже, чем сейчас!

Наступило молчание. Мы с Карен слегка оторопели — Ричард никогда так не выходил из себя. Он перевел дух и обернулся к Карен:

— Так что, поспрашиваешь?

— Конечно, — успокоила его она. — Однако может оказаться, что акции «Фэрсистемс» сбывают просто потому, что опасаются твоего банкротства. Как только что-нибудь узнаю, сообщу.