– Имя! – отрывисто сказал Макклири.

– Вы кто?

– Я – майор.

Чтобы не создавать лишних проблем с субординацией, Макклири носил майорские погоны. Морской пехотинец посмотрел на его плечи.

– Римо Уильямс, сэр, – сказал солдат, начиная вставать.

– Сиди. Списки ты добыл?

– Так точно. Что-нибудь не так?

– Нет, все в порядке. Останешься в морской пехоте?

– Нет, сэр. Мне осталось служить два месяца.

– А потом?

– Вернусь в полицейское управление, в Ньюарк, и буду толстеть за столом.

– И угробишь себя на эту ерунду?

– Да, сэр.

– О ЦРУ никогда не думал?

– Нет.

– Хочешь работать у нас?

– Нет.

– Может, подумаешь?

– Нет, сэр.

Макклири явно давали понять, что пересыпанная «сэрами» угрюмая вежливость – не более, чем дань субординации. Этому человеку хотелось, чтобы его оставили в покое.

– Ньюарк – это тот, что в Нью-Джерси, а не в Огайо?

– Так точно, сэр.

– Что ж, поздравляю с успешным выполнением задания.

– Благодарю, сэр.

Пехотинец снова закрыл глаза, не потрудившись даже потянуться за валявшейся рядом каской, которой он мог бы прикрыться от солнца. Это был предпоследний раз, когда Макклири видел эти веки опущенными. Это было давно, почти так же давно, как Макклири не работал в ЦРУ.

Под действием снотворного Уильямс мирно спал, как спал и тогда в джунглях. Макклири кивнул темноволосому:

– Ладно, выключай.

Внезапная тьма слепила так же, как и яркий свет.

– Дороговато нам обошелся этот сукин сын, а? – спросил Макклири. – Ну а ты – молодец.

– Спасибо.

– Сигарета есть?

– У тебя свои когда-нибудь бывают?

– Зачем, когда есть твои?

Оба рассмеялись. Римо Уильямс тихо застонал.

– Парень умеет выигрывать, – опять сказал темноволосый.

– Погоди, – сказал Макклири, – его неприятности только начинаются.