— А билет на что купите? Ваша шляпа мокра насквозь. У вас нет даже на извозчика, чтобы доехать ко мне.

— А вы для епископа слишком большой сукин сын.

— Я принадлежу к англиканской церкви, — ответил Хэнни. — Она допускает весьма широкую свободу взглядов. Потому-то я вас и терплю.

— Я работал горным инженером на ваших шахтах в Северной Америке, Мексике, Бразилии. Вы ведь сами отправили меня в Африку.

— Попросил поехать, а не отправил — и вы рванули туда со всех ног.

— Я не прошу у вас денег, даже тех, что задолжало мне Общество. Купите мне билет на пароход до Нью-Йорка, больше ничего.

— Только и всего?

— В мире масса шахт.

— И вы, будто кролик, нырнете в нору, только вас и видели. — Словно желая подчеркнуть значимость этих слов, Хэнни тяжело опустил свое грузное тело на второй стул напротив Блэара.

— Совершенно верно.

— Ну так вот, мне будет не хватать вас, Блэар. Вас можно считать кем угодно, но только не кроликом. И я чувствую себя ответственным за вашу судьбу. Вы неплохо поработали в очень тяжелых местах, что правда, то правда. Общение с вами, когда вы следите за своими выражениями, не лишено приятности. И мне прискорбно видеть, до какого состояния вы опустились. Завтра вам не останется ничего другого, как сварить собственные сапоги, чтобы было что есть. Или начать питаться прохожими. Нет, на кролика вы никак не похожи.

— Тогда помогите мне уехать отсюда.

Епископ сложил руки тем характерным образом, который применительно к любому другому означал бы, что человек молится: у него же такой жест был просто признаком сосредоточенности.

— Пароходы в Нью-Йорк идут из Ливерпуля?

Блэар кивнул, и в душе его впервые за все время этого разговора затеплилась надежда.

— Тогда у меня есть по пути для вас работа, — продолжал Хэнни.

— Что значит «по пути»?

— В Уигане.

Блэар сам удивился тому, что у него еще нашлись силы рассмеяться.