Вот в такие моменты, которые иногда, к счастью, происходят с ним, становится спокойно за себя. Потому что, чувствуешь почву под ногами, — с ремеслом, которое при любых общественных катаклизмах не даст умереть от голода.

— Сколько зим… — распахнул объятья раздобревший Григорий, и они троекратно поцеловались. — Наверное, полковник?.. Рад, рад…

— Да рано еще, нос не дорос. Не спеши… Но должность полковничья, так что шансы сохраняются… Как ты?

— Администратор, хозяйствующий червяк, дебет-кредет, регистр-реестр, — давно забыл с какого конца к пушке подходить.

— Врешь, — улыбнулся Гвидонов, — наверное, как раньше, десять из десяти, с двадцати пяти метров.

— Есть такой грех… — рассмеялся Григорий. — По телефону не стал говорить, но у нас здесь небольшая компания…

Гвидонов кивнул.

— Эх, жизнь, — развел толстеющими руками Григорий, — бросает, кого куда, в разные стороны… Вспоминаешь о старых друзьях, когда возникает нужда. Да ты, наверное, все уже понял… Нет, чтоб просто так встретиться, поднять чарку — другую за прошлые годы, за дело, которому служим, — но текучка, все время откладываешь на потом.

— Брось ты, Гриша, — таково устройство мироздания. Как ты говоришь, жизнь…

— Тогда, без обид… Пошли.

На этот раз, отдельный кабинет, — но с тем же «лица необщим выражением». Подвальные кирпичи очистили от раствора, помыли, покрыли лаком, понавешали тигриных шкур, поставили камин, где горели настоящие дрова, и еще небольшая поленица была невдалеке, в запасе, соорудили общий, шире обыкновенного, стол, приставили к нему тяжелые стулья. Ничего так…

За столом сидело три человека. Две женщины и мужчина, — все одинаковых лет, в районе пятидесяти.