Каждый такой вечер, раз за разом, заканчивался преотлично: хозяин подсчитывал прибыль, а народ, в полной мере получал за свои кровные ту массу удовольствия, которую только мог получить.

Но люди, есть люди, даже цирковые борцы, для которых условность их гладиаторских сражений стала ремеслом, — и у них были слабости. Гордыня, например, или тщеславие, или зависть, или высокомерие… или, или, или… чего только разного не понапихано в человеке.

Поэтому раз в два года, такие, страдающие комплексами, чемпионы, собирались в городе Гамбурге, и за закрытыми дверьми, при отсутствии не то чтобы посторонних, вообще даже единственного лишнего человека, — потея, выкладываясь по последнему, изо-всех сил, по-настоящему, — выясняли между собой отношения. По тем же бесстрастным классическим правилам.

Победитель не получал венков и медалей. Вообще, его имя знали только сами участники соревнований, — ни на одном из будущих представлений новый титул этого человека никогда не звучал… Все, по-прежнему, оставались чемпионами мира, все… Как всегда.

Но это и назывался: «Гамбургский счет».

Гвидонов сидел, с закрытыми глазами, слушая неспешный ход своих кабинетных часов.

Перед ним лежал альбом с фотографиями похищенной девушки. Нужно было открыть его, — и приступить к процессу. После обеда осмотр места, откуда ее умыкнули, вечером — наметить план мероприятий на завтра. И — понеслась…

Но первый шаг — должен быть трудным.

Для начала, — выкинуть из головы горе несчастных родственников, потом — будущий гонорар. Все это — ярмо на шее, и суета, и тлен…

Ничего нельзя начинать, — с этим…

Он позвонил, теперь стоит на пороге, в праздничном костюме и с шляпой в руке, ждет, когда ему откроют. Ему откроет немного странная девушка, двадцати одного года, поэтому у него с собой белая роза… Ему сорок шесть, сам еще почти жених, — поэтому первый взгляд на нее, будет взглядом мужчины на незнакомку.