Ключи Кэролайн скрепляло кольцо с брелоком, – сообщил нам ее отчим, мистер Солин Понти, сорока семи лет, – ее друг подарил ей эту вещь на Рождество, и она всегда носила его с собой.

Мать Кэролайн, Норин Понти, сейчас слишком расстроена, чтобы говорить с журналистами.»

Бекки покачала головой, аккуратно развернула оберточную бумагу и рассмотрела свои покупки. Если она покупала музыку, то обычно тут же включала диск, и слушала, откинувшись в кресле. Сумочку с подарками от магазина тоже нужно открыть, и все в ней рассмотреть. В этот раз ей подарили музыкальный диск, и она включила плеер и закрыла глаза, блаженно откинувшись на подушке.

Вечером она будет смотреть телевизор или фильм на видеокассете, которую сегодня купила.

В целом, день стал сплошным гедонистическим удовольствием, она была невинно-расточительна и чуть-чуть потакала своим желаниям. Но все же этот день не был безупречным. Ее выходной часто портила, – это выражение она услышала на Оксфорд-стрит, – косточка в кебабе. Косточкой в ее кебабе являлось мучительное чувство вины по субботам, и особенно остро она ощущала его в эту субботу, потому что уже больше недели не видела Уилла. Вместо того чтобы прохаживаться по Саут-Молтон-стрит, ей стоило бы набрать номер Уилла и пригласить его на ланч. На ланч. А не на ужин. Когда он жил в детском доме, ланч был у них основной едой, он привык к этому, и до сих пор больше всего любит приходить именно на ланч.

Сегодня Бекки удавалось прогонять из головы мысли о племяннике, когда она выбирала ночной крем и тоник для тела, и подарок от магазина. И потом, когда обедала в «Селфриджес».

Да и кто бы ни находился сейчас рядом с Уиллом, чувство вины все равно не оставляло Бекки, ей казалось, что она виновата перед ним, и виновата уже двадцать лет. Вот и сейчас: стоило подумать о том, как приятно она провела этот день, как ее захлестнула ненависть к самой себе.