День намечался чудесный. Небо нежно-голубое, над крышами маленьких домишек и трехэтажных угловых магазинов поднималось солнце. Конечно, лучше бы к воздуху не примешивались запахи бензина, выхлопных газов и острой еды из кафе, а также испарения мочи у заборов. Но что поделаешь, современная жизнь. Инес поздоровалась с мистером Хори, который оптимистично укреплял навес над дверью ювелирного магазина.

– Доброе утро, мадам, – голос его прозвучал как всегда недовольно и сурово.

– У меня потерялась эта штучка на сережке… как вы их называете? Заклепка. Можно принести ее вам, чтобы починить?

– Посмотрим. – Он всегда говорил так, словно делал одолжение. Но каждый раз чинил.

По Стар-стрит, задыхаясь, бежала Зейнаб.

– Доброе утро, мистер Хори. Привет, Инес. Извини, что я опоздала. Знаешь, я не чувствую времени.

Инес вздохнула.

– Сколько можно мне это говорить.

Зейнаб до сих пор не потеряла место в магазине только потому, что когда Инес была честна с собой (а это случалось часто), она понимала, что помощница продает гораздо лучше нее. При желании Зейнаб могла продать ружье для охоты на слона гринписовцу как однажды сострил Джереми. Успеху во многом способствовала ее внешность. Благодаря ее красоте в магазин часто захаживали разные мужчины. Инес не привыкла себе льстить, она была в себе уверена, но знала, что ее лучшие годы миновали. Давным-давно она была не менее симпатичной, чем Зейнаб, но в свои пятьдесят пять уже не могла с ней соперничать. Она уже давно не та женщина, которую увидел Мартин двадцать лет назад. Теперь ни один парень не перейдет улицу и не войдет в магазин, чтобы купить у нее керамическое яйцо или викторианский подсвечник.

Зейнаб выглядела, как главная героиня какого-нибудь Болливудского фильма. Черные волосы спадали у нее не просто до пояса, а до самых стройных бедер. Она могла бы проскакать на лошади по Стар-стрит, укрывшись распущенными волосами и не нарушая никаких моральных норм.