— Да так… Вот раздумалась о жизни… Прожили мы ее с вами как будто не так.

— Как это не так? Что это значит? — удивлялась Дарья Степановна.

— Кажется мне, чего-то не хватает… И неизвестно, для чего живешь!..

— Как неизвестно? Что ж, по-вашему, нужно?

Дарья Степановна приходила все в большее и большое раздражение.

— Я и сама, право, не знаю… Живут как-то люди иначе… Вот и Лебедкин то же говорил…

— Ваш Лебедкин — само ничтожество! И ровно ничего не понимает. Уж не замуж ли, по-вашему, следовало выйти?

— Живут люди и замужем, — задумчиво возражала Марья Степановна.

Сестра ее кипятилась.

— Да, чтобы муж пьяница попался… чтобы всю жизнь слезами обливаться… Укажите мне хоть одного хорошего мужа! Укажите!. Укажите!..

— Можно и не выходить замуж, а жить счастливо… пользу приносить, заниматься чем-нибудь, — мечтательно говорила Марья Степановна.

Но Дарья Степановна выходила из себя и ее не слушала.

— Может быть, жалеете, что около вас нет деточек? Самое зло жизни — это ребята, особенно мальчишки! Всегда капризничают, в доме шумят, все пачкают… А вырастут — не жди ни любви, ни благодарности… Укажите, укажите мне хоть одну добрую дочь или доброго сына.

— А вот у вдовы Сидоровой такая миленькая девушка, — заикнулась было Марья Степановна.

Но Дарья Степановна даже взвизгнула.

— Это Сашенька-то! Что вы находите в ней миленького? Нос точно пуговица, щеки как клюквою намазаны, и мать свою в грош не ставит. Сашенька — само безобразие!

— Все-таки, Дашеточка, наша жизнь невеселая, — продолжала Марья Степановна. — Ничего-то хорошего мы не видели, дальше своего городишка не уезжали. Хотелось бы на мир Божий взглянуть…

— Вы, Машета, начитались глупых книг… Оттого у вас и фантазии являются. Отлично мы жили, и стыдно вам на жизнь роптать. Я не хочу больше слушать вашего нытья.