– Создание из бумаги, нарекаю тебя…, – рисуя над знаком диаграмму курящимся ладаном, она двинулась по кругу, трижды повторяя заклинание.

Остановившись лицом к востоку, она подняла жезл.

– Именем Standar и Asentaser,

Я умоляю тебя.

О, ты, Великий и Святой…

Рец, следящий за правильностью ритуала, отвернулся и сосредоточился. Быстро убив сонного котенка, он слил кровь в чашу и поставил ее за пределы каменного круга. Затем, развернув рукопись, он встал лицом к северу.

– Amorule, Taneha, Latisten, Escha…

Поворачиваясь поочередно к четырем сторонам света, каждый раз повторяя заклинание, он просил темные силы появиться перед ним. Слова его вплетались в гул голосов посвященных, и казалось, будто голос солиста ведет партию в сопровождении хора. Впервые они проводили двойной обряд, но по мере того, как все тверже звучали голоса единомышленников, заглушавшие потрескивание факелов, он чувствовал, что с каждым мгновением уверенность в успехе крепнет. Запах крови, смешиваясь в холоде подземелья с могильным запахом слежавшейся земли, вызывал озноб. Встав в центр круга, Рец положил руку на пентакль.

– Per Pantaculum Salomonis advicati…

Смазливый прислужник в светлой сутане открыл тяжелую створку украшенной золотой резьбой двери.

– Его Преосвященство ждет вас, – тихо произнес он, склонив голову.

Стаховский, любовавшийся из окна видом на подсвеченный прожекторами собор и величественную колоннаду, поспешил войти.

– Здравствуйте, Войцек, здравствуйте, – навстречу ему из-за широкого, как площадь Святого Петра, стола поднялся невысокий черноглазый мужчина.