— А Эбен? Он не приходил?

Роза сжала руку Арнии в своей ладони.

— А ты и вправду хочешь, чтобы он явился сюда?

— Мы связаны друг с другом, он и я. И в радости, и в беде. «Это-то и беда», — хотелось сказать Розе, но она прикусила язык.

Конечно, Арния и Эбен связаны брачными узами, но лучше бы он держался подальше, потому что Роза с трудом выносила этого человека. Последние четыре месяца она прожила вместе с Арнией и Эбеном в пансионе на Широкой улице, ее кровать едва умещалась в небольшом алькове, примыкавшем к их спальне. Она старалась не попадаться на глаза Эбену, но, поскольку беременная Арния становилась все тяжелее и все больше уставала, Розе пришлось постепенно взять на себя всю работу, которую сестра делала в портняжной мастерской Эбена. Там, в подсобной комнате, заваленной рулонами муслина и сукна, она чувствовала на себе коварные взгляды зятя, замечала, как часто он находит предлог дотронуться до ее плеча или остановиться слишком близко, проверяя стежки, когда Роза корпела над брюками или жилетами. Она никогда не рассказывала об этом Арнии, потому что знала — Эбен станет все отрицать. И в конце концов страдать будет именно Арния.

Она отжала тряпку над тазом и, прикладывая ее ко лбу больной, задумалась: «Куда же подевалась моя красивая сестричка?» Арния даже года не пробыла замужем, но глаза уже перестали сиять, а огненно-рыжие волосы утратили свой блеск. Осталась только безвольная оболочка с тусклыми от пота волосами и лицом, напоминавшими безучастную бледную маску. Арния с трудом вынула руку из-под простыни.

— Я хочу отдать тебе это, — прошептала она. — Возьми, пока Эбен не опередил тебя.

— Что взять, дорогая?

— Это. — Арния коснулась медальона в форме сердца, висевшего у нее на шее. Он блестел как настоящее золото, и Арния, не снимая, носила его и днем, и ночью.

Подарок Эбена, предположила Роза. Возможно, когда-то он был настолько привязан к жене, что преподнес ей эту чудесную вещицу. Почему же он не приходит, когда Арния особенно нуждается в нем?