— О чем ты, Хокинс? Я и сам люблю послушать «Аббу». Хорошая старомодная музыка.

Хокинс улыбнулся и отшвырнул окурок в сторону черного «рейндж-ровера».

— Тебе никогда не удастся стать приличным белым человеком, Стретч. Член не дорос.

— Твоя мама считает иначе.

— А твоя солидарна со мной, — откликнулся Хокинс, прикуривая следующую сигарету.

От компании отделился один из парней, бессознательно одергивая полы своего нового фирменного пиджака.

— Твою мать, Хок, поторопи ты его, наконец. В «Болейн» будет не протолкнуться, пока мы доберемся.

Хокинс наградил собеседника долгим взглядом и покачал головой.

— Пошел ты. Пижама. Ты что, не видел — я только что стучал ему в окно. Чего тебе еще от менянадо? Ты же его знаешь. К тому же, насколько я могу судить, — Хокинс помедлил, внимательно прислушиваясь к звукам, доносившимся из машины, — секунд через сорок он выйдет.

Все присутствующие непроизвольно посмотрели на часы, после чего перевели взгляд на «рейнджровер».

Ровно через сорок семь секунд Билли распахнул дверцу и вышел из машины, приветствуемый громогласным «есть!» и безудержным смехом.

— Что это с вами? — поинтересовался он, перейдя дорогу.

— Это все из-за тебя, кретин несчастный.

— Серьезно? — осведомился Билли, вытягивая руки и делая вид, что он сдается.

— Ты. уже давно должен был быть здесь, — заметил Хокинс. — Но нам, как всегда, приходится тебя ждать. Так мы идем за пивом или нет? Чего тормозить?

Билли оглядел знакомые лица и покачал головой с отеческой укоризной.

— Мне что, надо вас за ручку водить? Или, может, вы боитесь этих несчастных саутгемптонских фанов?