Билли мгновенно понял, кто это такие, и остановился, с невозмутимым видом встречая устремленные на него взгляды и внутренне усмехаясь при мысли о том, что в это время творилось в головах зрителей. Столкнись они в другом месте при соотношении сил как минимум один к десяти, они бы, не раздумывая, высыпали наружу и устроили потасовку. Однако сейчас это было невозможно, если они, конечно, хотели вернуться домой в целости и сохранности. Здесь нарушение демаркационной линии могло привести к самым непредвиденным последствиям. Атмосфера была накалена до предела, хуже, чем в Ньюкасле.

Билли встретился глазами с пацаном, сидевшим на заднем сиденье, и несколько секунд не сводил с него взгляда, чувствуя, как тому становится явно не по себе. Его так и подмывало подскочить к окошку и прокричать какую-нибудь угрозу. Но дело кончилось тем, что он просто подмигнул ему и рассмеялся, когда пацан испуганно отпрянул и отвернулся. «Вот деревня!» — подумал он.

Вереница машин снова двинулась вперед, и Билли, перед тем как перейти дорогу, помахал ребятам рукой, одновременно отметив про себя адрес фирмы по аренде машин, который был написан сзади, что подтверждало его догадку о том, что это были приезжие с южного побережья. Однако в тот момент, когда Билли уже почти достиг тротуара, он с изумлением услышал отчетливый хлопок закрывающейся металлической двери, обернулся и не смог сдержать улыбки при виде четырех парней, не спускавших с него глаз и отчаянно пытавшихся затеряться среди прохожих.

— Да вы что, охуели?! — вслух произнес он.

Автомобильная сирена заставила его подпрыг нуть, и, извинившись, он поднялся на тротуар, пропуская машину. Когда он снова оглянулся, то заметил, что один из саутгемптонских парней оторвался от толпы и переходит дорогу — не то чтобы прямо по направлению к нему, но под таким углом, чтобы отрезать ему возможность отступления слева. Затем появился другой, отрезая ему дорогу направо. И тут Билли понял, что он попал. Перед ним были явно не простаки, а настоящие бойцы. А получить взбучку от провинциалов с южного побережья ему не хотелось точно так же, как и от кого бы то ни было другого.