— Ну что ж, премного вам благодарен. И какой же смельчак...

— Я уверен, первый помощник будет счастлив доставить вас к месту назначения.

— А-а. Первый помощник, пусть ваши люди наденут плащи, перчатки и защитные маски. Ожоги от горящего дизельного топлива могут быть весьма неприятными. — Грирсон помолчал, а затем, пожав плечами, добавил: — Пойду приготовлюсь к самопожертвованию.

— И не забудьте свой спасательный пояс.

Грирсон даже не стал отвечать.

Они прошли уже почти половину расстояния до горящей яхты, когда Тальбот вновь связался с радиорубкой:

— Сообщение передали?

— Передал и получил подтверждение.

— От «Делоса» есть что-нибудь?

— Ни звука.

— Делос

Денхольм вздохнул. Хотя он был специалистом по электронике, но считал себя в первую очередь человеком классического образования. Ради справедливости следует отметить, что Денхольм не только свободно объяснялся, но и читал и писал на латыни и на греческом языке. А если судить по книгам в его каюте, то он просто сходил с ума от этих древних культур, обожал цитировать древних авторов. Не обошелся он без этого и на сей раз:

— Острова Греции, острова Греции,

Где любила и пела незабвенная Сафо,

Процветали искусства войны и мира,

Где Делос возник и явился божественный Феб,

А вечное лето...

— Ваша точка зрения понятна, лейтенант, — прервал его Тальбот. — Поплачем завтра, а сейчас подумаем о судьбе тех бедных душ, что мы видим впереди. Я насчитал пятерых.

— И я. — Денхольм опустил бинокль. — Почему они так неистово машут? Неужели им кажется, что мы их не видим?

— Они нас заметили, это хорошо. Успокойтесь, лейтенант. Они просто не могут дождаться, пока их спасут. Хотя в их поведении есть нечто большее. В том, как они машут, чувствуется какая-то настойчивость, что-то похожее на примитивную форму сигнализации. Будто они хотят сказать: «Черт побери, вызволите нас отсюда, и как можно быстрее».