— Боюсь, я потерял нарушителя. Я стал осматривать сектора по обе стороны от него, надеясь обнаружить его друзей, а когда вернулся в прежний сектор, его уже не было.

— Какие есть идеи?

— Ну, — неуверенно произнес О'Рурк, — он мог взорваться, но я очень в этом сомневаюсь.

— Я тоже. Мы навели на него нашу подзорную трубу, и взрыв был бы замечен.

— Значит, он совершил крутое пикирование. Причем очень крутое. Бог знает почему. Я отыщу его.

Он повесил трубку.

Но тут же телефон зазвонил вновь. На сей раз это был Ван Гельдер.

— Курс два-два-два, сэр. Дым. Самолет. Возможно, нарушитель.

— Почти наверняка он. Метеоролог только что потерял его на экране радара. Возможно, это пустая трата времени, но попытайтесь сделать хоть какие-нибудь фотографии.

Тальбот перешел на правый борт и, приложив к глазам бинокль, осмотрел небо. И сразу обнаружил шлейф густого темного дыма, в центре которого, как ему показалось, было что-то красное. Самолет все еще находился на достаточно большой высоте — тысяча двести или тысяча пятьсот метров. Не задержавшись, чтобы проверить, насколько круто пикирует самолет и действительно ли он горит, командир вернулся на мостик и поднял трубку внутренней связи.

— Младшего лейтенанта Кусто. Быстро. — Последовала короткая пауза. — Генри? Это командир. Срочно готовьте к спуску за борт баркас и спасательную шлюпку. Матросам стоять у спусковых механизмов. О выполнении доложите на мостик. — Затем он отдал в машинное отделение приказ «малый вперед», а Харрисону сказал: — Лево руля. Курс — на север.

Денхольм, который только что перешел на правый борт, повернулся, опустив бинокль.

— Даже я вижу самолет. Впрочем, не самолет, а густой шлейф дыма. Сэр, это, наверное, тот самый нарушитель?

— Вполне возможно.

— Что-то мне очень не нравится его курс, сэр, — осторожно произнес Денхольм.