На губах его змеилась злая усмешка, и Гранцов подумал, что напрасно оговорил себя. Зря признался в особых заслугах перед Пуком. Похоже, что парень был неравнодушен и к Преподобному, и к его фирме.

— Отвечу по порядку, — сказал Вадим. — С человечеством я объединился в тот самый момент, когда покинул утробу матери. Объединяться с буддистами и мусульманами я не собираюсь, да и они не очень-то меня зовут в свои мечети и дацаны. И врут те, кто приписывает всем пророкам единое учение. Разному учили пророки, очень разному. Сам посуди. Магомет был процветающим торговцем, успешным политиком, повелителем обширного государства и умер в богатстве, на вершине власти, окруженный кучей детей и жен. Будда сам из царской семьи, прожил тихо и спокойно, и умер в глубокой старости, объевшись жареной свинины. Как можно их сравнивать с Плотником, который не имел ни дома, ни семьи, и умер мучительной смертью?

— Вы верующий? То есть, христианин? — спросил Марат. — Я почему спрашиваю, у вас лицо такое, можно принять и за кавказца, и за еврея. Извините, конечно.

— Русский я, русский. И крещеный.

— А у меня отец татарин, мама русская. И крестился я в Чечне. То есть уже в Ростове. В госпиталь специально батюшка приезжал и всех крестил, — добавил Марат смущенно. — Только я не могу сказать про себя, что стал христианином. Много непонятного. И слишком много требований. Никаких сил не хватит, чтобы жить по-христиански в этом мире.

— А ты пробовал?

— Да что пробовать? Что я, себя не знаю, что ли? Или не знаю людей? Да вы и сами все знаете, — Марат безнадежно махнул рукой и откусил кончик сигары. — Давайте лучше закурим, Вадим Андреевич. Знаете, я до ранения не пил и не курил. А когда в госпитале лежал, приучился. У меня дыра была в легком. Никак не зарастала. Как только начал курить — мигом затянуло!

— Дыра в легком?

— Пулевое навылет.

— И у меня такая же дырка была, — признался Гранцов. — Сквозное в грудь.