Кинув быстрый взгляд на лачугу, Консуэла пошла по заваленному мусором двору – остальные последовали за ней. Свой скудный скарб они несли в тряпичных узелках. Мигель попытался было спрятать пса в многочисленных складках собственной одежды, но тощее тельце продолжало извиваться, а розовый язык то и дело норовил лизнуть жирную физиономию хозяина. Доннер решил, что лучше взять собаку с собой. Зачем поднимать шум, когда от нее легко можно будет избавиться, стоит лишь пересечь границу. Семейство загрузилось в автомобиль в почтительном молчании. Наконец все расселись. Тогда Доннер плотно закрыл зверь и вставил ключ в зажигание.

Ведя машину по узкому серпантину, Доннер старался сосредоточиться на дороге. Нельзя сказать, чтобы эта часть Чихуахуа пестрила дорожными знаками или сияла огнями. В некоторых деревнях, расположенных в стороне от дороги, не было даже метра асфальтированного пространства. Даже удивительно, подумал он, насколько эти люди отрезаны от мира, словно двадцатый век обошел их стороной, совершенно не задев. Впрочем, это только облегчало его работу. Начинал он в приграничных городках, но там все были слишком американизированы, слишком подозрительны и недоверчивы, к тому же они сами настолько привыкли к мошенничеству, что у них не было времени участвовать в задуманном им. И Доннер быстро понял, что, если хочешь торговать мечтой, надо отправляться туда, где люди все еще в нее верят.

Наконец они выехали на шоссе, и Доннер достал из-под сиденья бутылку текилы. Семейство Мадера у него за спиной распевало песни, словно компания ребятишек, вывезенная на прогулку. Они пели о любви, революции, смерти и Пресвятой Богородице. Их голоса звучали то тише, то громче, и это начинало действовать ему на нервы.