Доннер хохотнул.

– Вот койот!

– Что? – переспросила Консуэла.

– Койот, – повторил Доннер. – Профессиональный контрабандист, торговец людьми. Нет, я не из таких. Мне от вас, простых людей, деньги не нужны. Все расходы покрывает хозяин. Мы с шиком пересечем границу. – Он повел рукой в сторону новенького, сверкающего свежей краской «эконолайна», припаркованного возле входа в лачугу.

– Но пограничники...

– Есть договоренность с властями, чтобы вы пересекли границу без малейших помех.

Все это казалось Консуэле невозможно чудесным, и все же она колебалась, стоит ли принимать предложение, сама не понимая почему.

– А как насчет carta verde? – спросила ода. – Двоюродная сестра говорила, что без этого документа не имеешь права работать в Америке.

– Нет проблем, – ответил Доннер. Стараясь скрыть за улыбкой растущее раздражение, он полез в карман своей помятой рубашки и извлек небольшую пачку «грин-кард», документов, необходимых иностранцам, работающим в США. – Потом заполним, – небрежно бросил он, раскрывая их веером, словно циркач, собирающийся показать фокус. Как только все смогли взглянуть на документы, он тут же убрал их в карман.

– Ну? – подбодрил он Консуэлу.

Он сразу понял, что убеждать надо именно ее. Если она согласится, остальные последуют за ней.

– Но почему? – спросила она; от смущения на лбу появились морщины. – Почему именно мы? Мы ничем не заслужили такой подарок судьбы.

Доннер заговорщически наклонился к ней.

– Видите ли, мне нельзя говорить, но...

Он таинственно замолчал, и слова его повисли в тишине. Все семейство склонило головы поближе к нему, ожидая продолжения.

– Мы никому не скажем, – наконец произнес Мигель, взяв слово как старший в семье. – Ваш рассказ не пойдет дальше этой комнаты.

Доннер несколько секунд внимательно смотрел на Мигеля, делая вид, что колеблется. Наконец, когда напряжение достигло своего пика, он кивнул.