Час спустя я сидел за столом Джерри Винсента, а напротив меня сидели на стульях Лорна Тейлор и Деннис Войцеховски. Мы ели наши сэндвичи, хоть и без особой охоты — то, что случилось с прежним хозяином кабинета, проявлению аппетита не способствовало.

Рен Уилльямс я отправил домой. Она все плакала, и никак не могла остановиться, и все возражала против того, чтобы я занялся делами, которые вел ее покойный босс. Перед уходом она спросила, собираюсь ли я уволить ее. Я ответил, что присяжные пока не пришли к окончательному решению и что назавтра ей лучше явиться, как обычно, на работу.

Поскольку Джерри Винсент был мертв, а Рен Уилльямс ушла, нам оставалось только бестолково блуждать в темноте. Однако Лорна довольно быстро сообразила, по какой системе располагаются в хранилище папки, после чего мы смогли отобрать те, в которых содержались еще не завершенные дела. На каждой стояла дата, и это позволило нам составить основной календарь, образующий ключевой компонент профессиональной жизни любого судебного адвоката. Получив календарь, я облегченно вздохнул, объявил обеденный перерыв, и мы наконец вскрыли картонки с сэндвичами.

Особенно напряженным я бы этот календарь не назвал. В нем значилось несколько слушаний в разных судах, однако было очевидно, что в преддверии процесса Уолтера Эллиота, которому предстояло начаться через девять дней, Винсент старался освободиться от всего остального.

— Ладно, поехали, — сказал я, дожевывая последний кусок сэндвича. — Согласно составленному нами календарю, я должен через сорок пять минут присутствовать на оглашении приговора. Мы можем обсудить сейчас наши первоочередные шаги, потом я оставлю вас здесь, а сам отправлюсь в суд. Когда я оттуда вернусь, мы посмотрим, что нужно будет предпринять перед тем, как мы с Киско начнем стучаться в чужие двери.