— А вот это и есть плохая новость, — сказала Лорна. — Похоже, за доверительным счетом числятся только пять или шесть дел. Деньги, связанные с остальными текущими делами, либо уже переведены на оперативный и потрачены, либо клиенты остались перед фирмой Винсента в долгу. Он получил два досудебных платежа — от Сэмюэлса и Хенсона. И оба должны ему еще по пять тысяч.
Я заглянул в свои заметки. И Сэмюэлс, и Хенсон значились во втором из составленных мной списков. И этот второй был списком тех незакрытых дел, от которых я собирался избавиться — если получится. Составляя эти списки, я быстро просматривал связанные с каждым из дел факты, и, если что-то в них мне не нравилось, дело попадало во второй список.
— Ладно, — сказал я. — От этих клиентов мы просто-напросто избавимся.
Сэмюэлс обвинялся в том, что задавил человека, управляя машиной в нетрезвом виде, а Хенсон — в крупной краже. Патрик Хенсон сразу привлек мое внимание еще и потому, что Винсент собирался построить защиту этого клиента на наркотической зависимости от прописанных Хенсону обезболивающих средств, что обращало именно врача в человека, несущего наибольшую меру ответственности за созданные им последствия — за эту самую зависимость.
С подобной линией защиты я был знаком, можно сказать, интимно, поскольку в течение последних двух лет то и дело использовал ее, пытаясь оправдаться перед самим собой за множество прегрешений, которые совершал как отец, бывший муж и просто друг. И Хенсона я поместил во второй список, именовавшийся у меня «собачьей кучкой», как раз потому, что знал: такая защита не срабатывает, во всяком случае применительно ко мне.