— Скажите, — обратился я к нему, — ваша яхта простояла здесь всю зиму?

— Вроде бы так, — отозвался он с таким видом, словно его обвинили в плохом обращении со своим судном.

— Тогда, может, вы знаете, куда делась яхта под названием «Сикоракс»?

— "Сикоракс"? — Он выпрямился, явно озадаченный. Наконец вспомнив, радостно прищелкнул пальцами. — Старая яхта Тома Сендмена?

— Да.

Не время было объяснять ему, что много лет назад отец продал эту яхту мне.

— Грустная история, — покачал он головой. — Правда, очень жаль. Она вот там. — И ткнул пальцем куда-то за реку. Я посмотрел в том же направлении и наконец увидел свой дом.

Он никуда не исчез — просто валялся на склоне холма к югу от эллинга. Отсюда хорошо просматривалась корма, торчащая из густой травы. Чтобы транспортировать по суше судно такого класса, с широким килем, требуются специальные салазки или опоры. Но «Сикоракс», скорее всего, просто выволокли на веревках и бросили где попало, как ненужный хлам.

— Чертовски жаль, — удрученно заметил мужчина. — Хорошая была яхта.

— Вы не перевезете меня? — попросил я.

Его одолели сомнения:

— Но там ведь частные владения...

— По-моему, этот участок к ним не относится.

Вообще-то я знал это наверняка, но не хотел признаваться, чтобы сохранить инкогнито. И уж тем более у меня не было ни малейшего намерения делиться своими переживаниями, ведь, даже будучи поруганной, моя мечта по-прежнему оставалась моей мечтой.

Желание помочь у моего собеседника таяло прямо на глазах, но речная солидарность все-таки одержала верх. Я усаживался в лодку, а он смущенно наблюдал за этой сложной процедурой. Сначала я сполз на камни у края причала, а затем рывком перекинул свое тело в шлюпку так, словно пересаживался с кровати в инвалидную коляску.

— Что с вами произошло? — помедлив, поинтересовался он.

— Автомобильная катастрофа. Спустило переднее колесо.