— Я ненавижу ваши чертовы телевизоры.

— Но это же прекрасное средство терапии, Ник.

— К черту терапию. Мне нужна пара башмаков, чтобы учиться ходить.

— Ты уверен, что тебе не нужен телевизор? — недоверчиво спросил Мейтленд.

— Абсолютно уверен.

А днем они прислали нового психиатра.

— Привет, г-н Сендмен, — радостно произнесла она. — Я доктор Джанет Плант. Меня только недавно приняли сюда на работу в отделение адаптации.

У нее был приятный голос, но видеть я ее не мог, так как лежал спиной к двери.

— Вы новая мучительница?

— Я новый терапевт по адаптации, — ответила она. — Что вы делаете?

Правой рукой я держался за спинку кровати, а правую ногу пытался опустить на пол.

— Учусь ходить.

— Мне кажется, для этого существует физиотерапевтическое отделение.

— Там меня могут научить только писать, не слезая с инвалидного кресла. Они обещали, что если я буду пай-мальчиком, то весной мы перейдем к цифре два. — Я вздрогнул от ужасающей боли. Даже малейшая нагрузка на ногу вызывала такую боль, будто в спину вбивали гвоздь. Психиатр вполне могла посчитать меня мазохистом, потому что, почувствовав боль, я сразу же усилил нажим.

О Боже, как же я был слаб. В правой ноге ощущалась дрожь. Врачи считали, что нервы в ноге повреждены, но я обнаружил, что если сжимаю коленку руками, она фиксируется. Теперь я руками опустил коленку вниз и оттолкнулся от кровати, при этом не отпуская спинку. Нагрузка на левую ногу увеличилась, и боль как огнем прошла по сухожилиям. У меня не было ни устойчивости, ни сил, но все же я отталкивался от кровати, так крепко вцепившись при этом рукой в спинку, что костяшки пальцев побелели. Я не мог вздохнуть. В прямом смысле слова. Боль была такая острая, что мое тело не могло приспособиться к нормальному дыханию. Боль поднялась до груди, шеи и, как огнем, охватила голову.