– Не слишком приятное зрелище, – вздохнул Нортвуд. – Только вам следует знать – мои клиенты со всей серьезностью желают предупредить вас, что ни перед чем не остановятся в достижении своих целей.

Уиппл не мог оторвать глаз от фотографии. Джерри Фримонт был по-настоящему крутым парнем, в прошлом очень хорошим полицейским и близким другом сенатора на протяжении двадцати лет, начиная с первой политической кампании Уиппла. Ярость исказила черты сенатора, все мышцы тела напряглись, будто он собирался сейчас же отомстить подонкам. И почти в тот же миг Уиппл застыл на месте – Нортвуд держал его на прицеле пистолета.

– Садитесь, – сказал адвокат.

Несколько секунд Уиппл колебался. За это время Нортвуд успел швырнуть на стол еще пару фотографий. Лицо сенатора сделалось белым от ужаса.

– Ваша жена – очень красивая женщина, а внучка – в высшей степени очаровательный ребенок. Ей ведь пять лет, не так ли?

– Что вы...

– Нет-нет, успокойтесь. С ними все в порядке. И если согласитесь с нами сотрудничать, вам не о чем и не о ком будет беспокоиться.

Руки Уиппла непроизвольно сжались в кулаки, но он не двигался с места, несмотря на то что в душе у него все бурлило от ненависти и гнева.

– Пожалуйста, не вынуждайте меня пристрелить вас, сенатор. Это противоречит не только вашим, но и моим принципам. И конечно же, ваша смерть не спасет членов вашей семьи. Если вы полагаете, будто мы оставим их в покое после вашей гибели, то глубоко заблуждаетесь.

Уиппл почувствовал, что силы одновременно с яростью оставляют его. Он тяжело опустился в кресло.

– А если вы сделаете то, что мы попросим, вы и ваша семья будете в полной безопасности.