Поначалу бандиты застыли от изумления, а затем, когда к стрельбе присоединились и двое других "приготовишек", попытались отстреливаться. Слышался звук разбитого стекла, во все стороны летели большие куски штукатурки. Педро рванул за "АК-47". Выстрелом выбило кусок штукатурки рядом с тем местом, где он только что стоял. Арагон схватил оружие, перекатился с ним за диван и стал стрелять по двум бандитам, выбежавшим из задней комнаты. Их срезало автоматной очередью, и оба рухнули на пол.

– Хватит! – крикнул студент-"полутяжеловес" и приставил еще горячий ствол своего пистолета к виску Педро. – Опусти оружие, Педро. Будь умницей. Я просто хочу быть уверенным, что ты меня ненароком не пристрелишь в такой сумятице.

Арагон взвесил свои шансы. Дуло пистолета все плотнее прижималось к его голове, больно врезаясь в кожу. Он отбросил в сторону автомат.

– Ну вот и чудесно, – сказал "полутяжеловес", делая шаг назад.

Педро оглянулся по сторонам. Все налетчики были мертвы, кроме него самого, троих "приготовишек" и вожака банды черномазых, который оказался тяжело ранен и теперь катался по полу, корчась от боли.

– Было круто, – прошептал парень в очках в роговой оправе с благоговейным восторгом.

– Отлично сработано, – согласился толстяк, – особенно когда ты описался.

– Их мой приемчик классно отвлек, ведь так? – сказал тощий, широко улыбаясь.

Толстяк сделал вид, что принюхивается, и махнул рукой перед носом, заметив:

– Их-то, возможно, и отвлекло, а вот мое обоняние, боюсь, привлекает.

– Да ну тебя! – Худощавый рассмеялся, и оба парня взмахнули руками в победном жесте.

Педро взирал на них из-за дивана в глубочайшем изумлении.

Затем худощавый подошел к раненому черномазому, стонавшему от боли. Парень широко и удовлетворенно улыбался:

– Ой, извините, мы вам, как видно, причинили боль?