Еще один омнибус в направлении бульвара Османа скрыл от Леони на мгновение великолепный фасад Пале Гарнье. Кондуктор на верхней площадке насвистывал, продавая билеты. Пьяный старый солдат с Тонкинской медалью на груди горланил солдатскую песню. Леони заметила клоуна с набеленным лицом под темной шапочкой-домино, в костюме, расшитом золотой мишурой.
«Как он может заставлять меня ждать?»
Колокола принялись призывать к вечерне, звон эхом отдавался от булыжной мостовой. У Сен-Жерве звонят или еще в какой-то из окрестных церквей?
Она передернула плечом. В глазах мелькнула досада, сменившаяся беспокойством.
Леони уже не могла ждать. Если она хочет услышать «Лоэнгрина» мсье Вагнера, надо собраться с духом и идти одной.
Но разве можно?
Сопровождающий не явился, зато билет, к счастью, у нее.
Только решится ли она?
Леони задумалась. О премьере говорил весь Париж. Почему она должна лишаться удовольствия от спектакля из-за Анатоля, который вечно опаздывает?
В театре торжественно сияли хрустальные канделябры. Все так светло и красиво — нельзя пропустить такое событие. Леони решилась. Она взбежала по ступеням, прошла за стеклянную дверь и влилась в толпу.
Прозвенел звонок. Всего через две минуты поднимут занавес.
Шурша юбками и шелковыми чулками, Леони проскочила просторный мраморный вестибюль, привлекая в равной мере одобрительные и восхищенные взгляды. В свои семнадцать лет Леони обещала стать настоящей красавицей — уже не ребенок, но в ней еще видна была недавняя девочка. Природа одарила ее той красотой, что в моде сейчас, — бело-розовой кожей и рыжими волосами, столь ценимым мсье Моро и его друзьями-прерафаэлитами.
Но внешность обманчива. Леони была скорее решительной, чем послушной, скорее смелой, чем скромной, — девица вполне современного склада, а не покорная барышня патриархальных времен. Недаром Анатоль смеялся, что по виду она точь-в-точь «Дева-избранница» Россети, а на самом деле — ее зеркальное отражение. Ее двойник, она — да не она. Из четырех стихий Леони достался огонь, но не вода, земля или воздух.