Леони тряхнула головой, отгоняя тревожную мысль.

Она вытянула из сумочки веер и, щелкнув, раскрыла его. Сколько бы оправданий она для брата ни придумала, скорее всего, это обычная его неаккуратность.

В последнее время это все чаще.

В самом деле, после печального события на кладбище Монмартра полагаться на Анатоля стало еще труднее. Леони нахмурилась от назойливо всплывавшей в памяти мысли. Тот день никак не забывался. Вспоминался снова и снова.

В марте она надеялась, что все прошло и закончилось, однако он по-прежнему вел себя не лучшим образом. Часто пропадал на целый день, возвращался поздно ночью, уклонялся от встреч с многочисленными друзьями и знакомыми, с головой уходил в работу, словно прятался.

Но сегодня он обещал не опаздывать.

Появление дирижера прервало размышления Леони. Рукоплескания, заполнившие зал, походили на ружейные залпы: громкие, внезапные и отрывистые. Леони радостно, восторженно захлопала, стараясь разогнать тревогу. Четверка мужчин не шевельнулась. Их ладони неподвижно лежали на набалдашниках уродливых дешевых тростей. Леони бросила взгляд в их сторону, назвала их про себя грубыми невежами и подивилась, зачем было приходить, раз уж они так решительно не одобряют музыку. И еще она пожалела, тут же осудив себя за такую нервозность, что сидит так близко к ним. Дирижер низко поклонился и повернулся к сцене.

Аплодисменты постепенно стихли. Большой зал погрузился в тишину. Маэстро постучал палочкой по деревянному пюпитру. Голубые огоньки газовых горелок, освещавших зал, моргнули, колыхнулись и погасли. Все замерло в предвкушении, взгляды устремились на дирижера. Оркестранты выпрямили спины, подняли смычки, поднесли к губам инструменты.

Маэстро поднял палочку. Леони затаила дыхание — первые аккорды «Лоэнгрина» мсье Вагнера наполнили просторный зал Пале Гарнье.

Соседнее кресло осталось пустым.