Что это — какой-то шифр? Может, эта краска содержит какой-то наркотик? Не опоили ли ее какой-нибудь гадостью? Преподобному Пауэллу все это казалось в высшей степени странным.

— Это чувство, которое испытывают мои глаза. Мы рождены для того, чтобы наслаждаться данным нам телом, а не страдать из-за него. Великий Всеблагой Владыка — да святится имя его! — научил нас, как достичь свободы. Мерцание — одна из ступеней на пути к свободе.

— Да, мы получили твое письмо — мой добрый друг, твой отец, и я.

— Ах, это. Да славится вечно имя Всеблагого Владыки! Да славится его нетленное имя и сам он — вечная и нетленная Верховная Личность! Он творит чудеса при жизни, и вся жизнь его — его доказательство Высшей Истины. О, да славится вечно его блаженная жизнь!

— Джоулин, дитя мое, не могли бы мы поговорить где-нибудь без свидетелей?

— Ничто не скроется от всевидящего ока того, кто постиг Самое Сокровенное Знание.

— Понятно. Тогда, может быть, ты согласишься поехать вместе со мной домой сегодня или как только это будет возможно, чтобы мы могли распространить его благое слово в Джейсоне, — сказал преподобный Пауэлл Джоулин, оглядывая все пространство двора.

Вдоль стен стояли мужчины в халатах, с тюрбанами на голове, с совсем не святыми ручными пулеметами и с патронными лентами на груди и на поясе. Двор был выложен красными и золотыми плитками. Преподобный Пауэлл слышал, как громко стучат его грубые кожаные башмаки, пока они с девушкой, которую раньше звали Джоулин Сноуи, шли по направлению к златокупольному сооружению в центре двора. Внутри струя холодного воздуха развеяла все восточное великолепие. Пол был выстлан линолеумом, невидимые кондиционеры нагоняли прохладу, странное неяркое освещение давало отдых глазам. Как было хорошо снова оказаться в сухой прохладе, вдали от жары и пыли несущих смерть дорог Индии, от бурой грязи Ганга, от вони трупов и испражнений.

Прозрачная струя воды била из чистого хромированного фонтанчика. Вплотную к белой стене стоял красный газировочный автомат высотой с человека.